Зловещая тишина висела в доме, нарушаемая звуком моторов, исходящим из уст играющего на полу в машинки моего шестилетнего наследника. В передней прозвучал телефонный звонок, и соседка, сняв трубку, крикнула: "Мишенька (это наследник), тебя Хабибулин". Хабибулин - сын нашей дворничихи, одногодок и закадычный друг наследника. Наследник подошел к телефону, и через полуоткрытую дверь бабушка и родители услышали душераздирающий диалог, вернее, одну сторону этого диалога, ту, что была по эту сторону телефонной связи: "Привет!.. Не!.. Гулять не пойду... Довести до бульвара некому!.. Баба слепая!.. Мать в гипсе... Отец пьяный! Пока!"
Представляю себе, что говорили в подвальной квартире дворника о судьбе бедного Мишеньки, живущего в таких нечеловеческих условиях. И на фоне этого кошмара раздался следующий телефонный звонок. Во избежание следующих неожиданностей я сам бросился к телефону и услышал невнятный мужской голос человека, очевидно только что поднявшегося с арбузной корки огромных размеров.
"Э! Меняетесь? Что у вас за вариант?.. Ну да не важно - приезжай, посмотри квартиру", - плавно перешел он на "ты", и, прежде чем послать его обратно на арбузную корку, я на всякий случай спросил: "А чего у тебя?" "Трехкомнатная в высотке на Котельниках".
Через пять минут, с усилием сделав трезвое лицо при помощи актерского перевоплощения и причесывания холодной водой, я уже стоял на тротуаре около автомашины ГАЗ-20 ("Победа"), представлявшей из себя огромный ржавый сугроб в любое время года.