- Я вас не успела тогда поблагодарить...

- Ah, mademoiselle Leontine... очень, очень рад, что вас встретил; я так и вижу перед собой ваше заплаканное личико, ваши надутые губки, вы были ужасно милы; это не значит, что вы теперь не малы.

Плутовка, улыбаясь, смотрела на меня, зная, что это правда.

- Неужели вы не простудились тогда?

- Нимало.

- В воспоминание вашего плена вы должны бы были, если бы вы были очень, очень любезны...

- Ну что же? Soyez bref1.

- Должны бы отужинать с нами. (423)

- С удовольствием, та parole2, но только не теперь.

- Где же я вас сыщу?

- Не беспокойтесь, я вас сама сыщу, ровно в четыре. Да вот что, я здесь не одна.

- Опять с вашим другом? - и мурашки пробежали у меня по спине.

Она расхохоталась.

- Он не очень опасен, - и она подвела ко мне девочку лет семнадцати, светло-белокурую, с голубыми глазами.

- Вот мой друг.

Я пригласил и ее.

В четыре Леонтина подбежала ко мне, подала руку, и мы отправились в Cafe Riche. Как ни близко это от Оперы, но по дороге Г<ауг> успел влюбиться в "Мадонну" Андреа Del Sarto, то есть в блондинку. И за первым блюдом, после длинных и курьезных фраз о тинтореттовской прелести ее волос и глаз, Г<ауг>, только что мы уселись за стол, начал проповедь о том, как с лицом Мадонны и выражением чистого ангела не эстетично танцевать канкан.

- Armes, holdes Kind!3 - добавил он, обращаясь ко всем.

- Зачем ваш друг, - сказала мне Леонтина на ухо, - говорит такой скучный fatras?4, да и зачем вообще он ездит на оперные балы, - ему бы ходить в Мадлену.

- Он немец, у них уж такая болезнь, - шепнул я ей.

- Mais c'est qu'il est ennuyeux votre ami avec son mat de sermonts. Mon petit saint, finiras-tu done bientot?5

И в ожидании конца проповеди усталая Леонтина бросилась на кушетку. Против нее было большое зеркало, она беспрестанно смотрелась и не выдержала; она указала мне пальцем на себя в зеркале и сказала: (424)