- И это вы из-за этого ходите ночью будить людей?

- Ждут ответа.

- Кто?

- Кто-то из полиции.

- Ну скажите, что буду, да прибавьте, что глупо носить приглашения после полуночи.

Затем я, как Нулин, "свечку погасил".

На другое утро, в восемь часов, снова стук в дверь. Догадаться было не трудно, что это все дурачится бельгийская юстиция. "Entrez!"3 (451)

Взошел господин, излишне чисто одетый, в очень новой шляпе с длинной цепочкой, толстой и на вид золотой, в свежем черном сертуке и проч.

Я едва, и то отчасти, одетый представлял самый странный контраст человеку, который должен одеваться так тщательно с семи часов утра для того, чтоб его, хоть ошибкой, приняли за честного человека. Авантаж был с его стороны.

- Я имею честь говорить avec M. Herzen-pere?4

- C'est selon5, как возьмем дело. С одной стороны, я отец, с другой - сын.

Это развеселило шпиона.

- Я пришел к вам...

- Позвольте, чтоб сказать, что министр юстиции меня зовет в одиннадцать часов в департамент?

- Точно так.

- Зачем же министр вас беспокоит и притом так рано? Довольно того, что он меня так поздно беспокоил вчера ночью, приславши этот пакет.

- Так вы будете?

- Непременно.

- Вы знаете дорогу?

- А что же, вам ведено меня провожать?

- Помилуйте, quelle idee!1

- Итак...

- Желаю вам доброго дня.

- Будьте здоровы.

В одиннадцать часов я сидел у начальника бельгийской общественной безопасности.

Он держал какую-то тетрадку и мой паспорт.

- Извините меня, что мы вас побеспокоили, но, видите, тут два небольших обстоятельства: во-первых, у вас паспорт швейцарский, а... - он, с полицейской проницательностью испытуя меня, остановил на мне свой взгляд.