Г ю л ь с у н. Прощай! Счастливой дороги.

Н а б а т. Ради бога, Гюльсун-баджи, присматривай за курами. Мамаша одна не справится. Иногда и за коровой погляди. А то она - сумасшедшая, бьет ногами и разливает молоко. Еще ударит старуху, и никто не будет знать.

Г ю л ь с у н. Будь спокойна, Набат-баджи. Мы же здесь не умерли. Я сама все это буду делать.

Н а б а т. Бахши, иди, сынок, я и тебя поцелую. Сона без тебя прямо с ума сойдет. (Целует Бахши).

А л л а в е р д и . Куда девался этот Имамверди проклятый?

И м а м в е р д и. Иду, иду. Не разоряйся. И как это ты при твоем нетерпении выдержал в утробе матери девять месяцев.

А л л а в е р д и . В какой ад ты пропал? Имамверди. Я кобылу седлал. Девушку сам на кобыле отвезу, а то твоя скрипучая арба все кости ей переломает.

Н а б а т. Ишь ты, какая почетная!

И м а м в е р д и. А как же? Ее ведь я сам вырастил. Мошенница, ни одного цыпленка у меня не оставила. Слушай, Аллаверди, увидишь в Баку Арама, передай, что у матери ни одного зерна нет. Бедняга совсем голодает. Ну, Сона, иди, дочка, садись со мной на лошадь. (Целует ее. И она целует его. К Аллаверди). А с тобой по дороге поцелуемся.

Бахши передает тар Соне.

А л л а в е р д и . А тар куда везешь?

С о н а. Я его... в городе на починку отдам. Бахши приедет и возьмет.

А л л а в е р д и. Ну, дай, устрою помягче на арбе.

С о н а . Ничего, я в руках буду держать. Все. Прощайте. Прощайте...

С о н а. Бахши, я тебя каждый день ждать буду.

Б а х ш и. Приеду, Сона.

КАРТИНА ДЕСЯТАЯ

С т а р ы й Б а х ш и . Тюркские и армянские капиталисты не были против свержения Романовых. Они стремились к национальной автономии. Но их смущал вопрос-что будет с промыслами, к кому перейдет господство. Опытный слуга Романова, генерал-губернатор, великолепно знал это и все свои планы строил на этом. Революционное движение отодвигалось постепенно на второе место, и на первое выдвигалась борьба национальная.