Губернатор. Володин, без штыка они вам хлеба не дадут.

В о л о д и н. Мне не нужно хлеба, замешанного на крови.

Губернатор. Да я не о вас забочусь. Я солдат моей империи, которая хочет водрузить свое знамя на Бендер-Бушире и на берегах Босфора. А этот путь не одеколоном поливать надо, конечно. Его надо пробить штыком, а продукция штыка - это кровь и кости.

В о л о д и н. Так могут думать только палачи. Кто ответственен за эти горящие дома, за эту потоком льющуюся братскую кровь?

Губернатор. Ну, снявши голову, по волосам ведь не плачут, не так ли?

В о л о д и н. Они, генерал, не волосы. Это - люди, кровь их человеческая, братская кровь!

Губернатор. Они братья только вам и изменникам родины. А мне они враги. Политика не знает жалости. Не уничтожь я их, уничтожат меня.

В о л о д и н. Генерал, мы решительно требуем прекращения этой кровавой бойни.

Губернатор. Ее не мы создала, и не нам ее прекращать.

В о л о д и н. Нет, ее создали вы.

Губернатор. Пожалуйста, попробуйте прекратить; мы создали, а вы прекратите.

В о л о д и н. Мы прекратим, генерал, но это обойдется вам дороже.

Губернатор. Прекращайте!.. Гм, а что с вашей рукой?

В о л о д и н. Это не имеет отношения к нашему разговору.

Губернатор. Я все знаю, Володин. Выходить к этим дикарям с белыми флагами могут только потерявшие голову дураки. Ведь у них лишь один бог пулемет. Если бы им удалось объединиться, я вынужден был бы подставить под их пули головы родных сынов империи. А теперь пусть сами расхлебывают. Наша хата с краю. Нам не жалко, лошади чужие, и хомут не свой...

В о л о д и н. Так могут думать только палачи.

Губернатор (вскочив). Володин, вы повторяетесь. Вы - предатель отечества и нации. Вы хотите использовать затруднительное положение империи и свалить ее венец под ноги врагов. В такое-то время вы хотите обострить борьбу классов. Это смерть для нации. Вот где действительно братоубийственная борьба. Но вы этого не добьетесь.