– Ты нас не узнаёшь? – спросила управдомша, склонившись над Татой.
– Ты ипеккакуана? – спросила Тата слабым голосом.
– Кто? Она ипеккакуана? – удивился повар, сидя на люстре.
– Она нас не узнаёт… – прошептала управдомша. – Бредит…
– Ах, как интересно! – Лиля захлопала в ладоши.
А повар перелетел на кровать и, отпустив свой шарик, печально сказал:
– Она умрёт.
В комнате становилось всё темнее, вещи теряли очертания. Куклы смотрели на Тату. Она металась по кровати и не могла найти себе места, потом сказала будто в полусне:
– Лекарства! Помогите мне…
И тут куклы увидели такое, что было удивительно даже для них: всё перед глазами поплыло и закачалось, самый толстый, самый большой и самый коричневый пузырёк, на котором было написано «Ипеккакуана», важно повернулся, и сигнатурка поднялась над его головой.
Куклы испуганно нырнули за подушку.
10
– Коллеги! – сказал пузырёк стеклянным голосом. – Консилиум начинается!
И остальные пузырьки и баночки сдвинулись с места, откашлялись звенящими голосами и расположились, образовав круг и покачивая сигнатурками. Выглядывая из-за подушки, куклы смотрели во все глаза.
– Коллега градусник, – сказал Ипеккакуана, – приступите к своим обязанностям!
Градусник выскочил из футляра, встал на ртутную ножку, спрыгнул на постель и юркнул Тате под мышку. А профессор Ипеккакуана обратился к лекарствам:
– Эта девочка нас принимала, и мы должны ей помочь.
– Какие глупые лекарства!.. – захихикала Лиля. Повар шлёпнул её, и она замолчала.
Однако лекарства услышали. Они медленно повернулись в сторону кукол.
– Кто там мешает консилиуму? – спросил Ипеккакуана. Куклы за подушкой замерли.
– Это куклы… – сказала Борная Кислота.
– Если они будут нам мешать, – мы им пропишем слабительное!
Касторовое Масло уже двинулось к куклам, но профессор Ипеккакуана сказал: