- Здорово! - хмуро сказал Василий, стаскивая шапку. - Где Данилыч-то?

- На что тебе? - также хмуро, не глядя на Василия, спросила Марья.

- Дело, значит, есть.

- В поле он, чуть свет поехал.

- Домой-то скоро будет?

- Говорил, к завтраку, а там не знаю...

- Погожу тогда! - решительно сказал Василий и тяжело сел на лавку лицом к печи.

Он вынул махорку, хотел было закурить, но вспомнил, что Марья не любит, когда курят в избе, и спрятал кисет. Да и курить что-то не хотелось. В теле была противная слабость, в голове стоял шум.

Василий опустил голову и задумался. Думал он, что жена скоро помрет, надо будет делать гроб и что лучше заранее раздобыться хорошими досками. Барана придется резать, а то и двух на поминки, родни припрет, пожрать любят...

Потом он стал думать, кому и за сколько продать дом и хозяйство и куда поехать. На первое время можно бы в Смоленск, к старшей дочери, а там видно будет. Денег у него, слава богу, соберется, можно будет в городе какой домишко присмотреть.

Потом он стал подбирать наиболее убедительные слова, чтобы председатель не возражал. В мыслях все выходило складно, и никак не мог устоять председатель против Василия.

- Зачем пришел-то? - спросила хозяйка, ставя ухват в угол и садясь к столу.

Василий не сразу понял, о чем его спрашивают, так задумался. Моргая, будто спросонок, он посмотрел на Марьино красивое лицо, на ее полные губы и голубые слегка навыкате нагловатые глаза.

- Жена у меня дуже болеет, - наконец сказал он. - Насчет лошади я, в город бы ее свезть. Ну и потом, значит, по своим делам.

- Сколько ей годов-то, Акулине? - без интереса спросила Марья.

- Годов-то? - Василий минуту подумал. - А вот считай: мне пятьдесят пять, ну а ей на два годка помене.