Всей челяди объявили, чтобы молчали о даче, будто ее вообще не существовало. Официальное сообщение в печати осталось мифологическим: Сталин умер "в своей квартире в Кремле". В статье, опубликованной через 35 лет, Аллилуева прибавляет: "Сделано было это для того, чтобы никто из прислуги на даче не смог бы жаловаться". Ну, это уж совсем несерьезно: кто боялся жалоб прислуги? Да ее вообще могли превратить в пыль.

Некоторым, прожившим здесь со Сталиным двадцать лет, некуда было деваться. Двое застрелились. Валечка, она же Валентина Истомина, так называемая сестра-хозяйка, а на деле преданная ему наложница, которой он доверял дегустировать пищу и спать с ним, осталась жива, но куда-то ее спрятали.

После отстранения Берии от власти вдруг поступила команда все завозить обратно, восстановить дом товарища Сталина точно таким, как был.

В конце шестидесятых я познакомился с женщиной, музейным работником. Она рассказала, как осенью того памятного 53-го года ей позвонили и пригласили в приемную на Лубянку. Женщина простилась с мужем и детьми, взяла мешочек с сухарями и ушла.

Принял ее пожилой человек в майорских погонах. После проверки документов он весьма корректно попросил ее проехать с ним, как он выразился, "в одно место", где "нам нужна ваша консультация". Ее привезли в Кунцево. Там майор госбезопасности объяснил, в чем дело:

-- Есть решение открыть в этом доме музей. Я был при Сталине всю жизнь и сейчас здесь все, как при нем. Посмотрите, пожалуйста. Можно ли в таком виде открыть?

Ее провели по дому. Она насчитала шестнадцать комнат (нам показали не все). Во всех стояли диваны. На каждом диване лежала бурка.

-- А где он спал? -- спросила она.