Мир сельский, мир гудящий, человечий, растревоженный улей, что с тобой?
Моя нынешняя поездка, разговоры с людьми - стремление не столько по-нять и осмыслить, сколько лишь услышать и донести до читателя мало-мальски достоверную правду. Всей-то правды нам век не узнать. Она, говорят, лишь у Бога.
Колхозные ли, совхозные боги не в красном углу - они не иконы. На хуторе главный бог - управляющий отделением, бригадир ли. В его руках техника, хлеб, корма, дрова и прочее, чем жив человек на селе.
А ныне Виталий Иванович, клейменовский управляющий, сам ничего не пой-мет. Он уверен лишь в одном: колхозы решили уничтожить.
- Да, уничтожить, - говорит он. - Всеми средствами. Налог колхозы платят дурачий, а фермеры - освобождены. Процент по кредитам: колхозу - восемьдесят три процента, фермерам - четыре. Людям вовсе перестали платить. У меня пятьсот рублей оклад, шоферу - триста, главному специалисту колхоза - девятьсот. А жена в магазин пошла, на двести рублей принесла товару - в одном кармане халата все уместилось. Платить перестали, значит, указывают: не работайте в колхозе, глядите на сторону. Бегите туда. Вон на Долговском хуторе фермеры набрали кре-дитов и горя не знают: женам накупили бархатных платьев, а сами на бугре водочку пьют. Да что Долговка, в нашем колхозе, в Мартыновке, фермеру пятьсот га зем-ли, а наши паи - по девятнадцать. Им "Волги" по госцене продали, они их по миллиону на бирже загнали. Чем не жизнь? Другой фермер, тоже на нашей земле, новой техники накупил и поставил ее, бережет на случай. А землю ему колхозные трактористы на колхозных тракторах обрабатывают за магарыч. Тут и слепому ясно: уничтожить хотят колхозы!
Виталий Иванович всю жизнь бригадирствует. Меняются в колхозе председа-тели, течет время, а он - на месте. Роста высокого, с крупными чертами лица, большерукий, сильный.