Чел-чел-чел, человек, человечек,
Не спросясь у зрачка, ты не делай скачка.
Не-чет.
- Этакое наглое животное,- резюмировал я, встретив спрашивающий взгляд Шестого.
- Из нечетов. Они все такие. Я с недоумением переспросил.
- Ну, да. Разве вы не заметили: с одной стороны от вас я, Шестой, с другой - Второй, Четвертый. Мы, четные, держимся тут особняком, потому что, видите ли, все эти нечеты - как на подбор - нахалы и задиры. Так что нам, людям спокойным и культурно настроенным...
- Но чем же вы это объясняете?
- Чем? Как вам сказать: наверное, у сердца существует свой ритм, смена воль, своего рода диалектика любви, меняющей тезис на антитезис, нахалов на смиренников вроде нас с вами.
Он добродушно захихикал и подмигнул. Но мне не хотелось смеяться. Шестой тоже согнал со своего лица веселость.
- Видите ли,- заговорил он, придвигаясь ко мне,- не следует торопиться с осуждением: стиль оратору создает аудитория - вскоре вы в этом убедитесь на самом себе. Одиннадцатому нельзя отказать в некоторой наблюдательности. Скажем так: к уменьшительным именам прибегают для выражения увеличительных процессов эмоции; значимость растет - знак умаляется; ведь уменьшительными именами мы называем тех, кто для нас больше других, и недаром в старославянском языке слова мил и мал отождествлены. Да, я, как и Одиннадцатый, убежден, что любят не тех громадных человечищ, которые вытряхивают нас из зрачков в зрачки, а именно нас, странствующих человечков, ютящихся всю жизнь по чужим глазам. Затем: если снять пошлотцу с теории мелких услуг, то и здесь Одиннадцатый прав: влюбить - значит завладеть так называемой ассоциативной массой влюбляемого; больше того самая любовь, говоря схематично, нечто иное, как частный случай двухсторонней ассоциации...