Гладецкий сказал: - Ведь мы с Николаем Викторовичем товарищи по гимназии, и знаете, Савва Феофилович, у нас с ним было столкновение, связанное с вами. Старик удивился, и Гладецкий рассказал забытый Николаем Викторовичем случай: в стародавние гимназические времена Гладецкий позвал Николая Викторовича на собрание кружка, где должны были разучиваться революционные песни. Когда Гладецкий спросил Николая Викторовича, почему он не пришел, тот ответил, что его пригласили на именины к знакомой гимназистке. На этом, кажется, закончилась его конспиративная деятельность. Песню эту, сдавшую знаменитой, написал в тюрьме Савва Феофилович. Старик добродушно рассмеялся, сказал: - Года за два, говорите, до войны это было? Я в это время сидел в Варшавской цитадели. А при очередном медицинском осмотре Николай Викторович сказал Гладецкому: - Удивительно - у Саввы Феофиловича сердце лучше, моложе, чем у многих молодых. Чище тона! И Гладецкий вдруг заговорил искренне, с давней гимназической доверительностью: - Ведь он сверхчеловек, у него сверхсила! И, поверь мне, она не в том, что он вытерпел Орловский централ, и Варшавскую цитадель, и голодное подполье, и холодную якутскую ссылку, и бесштанное житье в эмиграции... Сверхсила его в другом - она позволила ему выступить во имя революции с речью, требуя смертной казни для Бухарина, в чьей невинности он был убежден, она позволила ему изгонять из института талантливых молодых ученых только потому, что они числились в нехороших, черных списках. Думаешь, легко делать такие вещи другу Ленина? Думаешь, легко крушить жизнь детей, женщин, стариков, жалея их, в душе содрогаясь, делать великие жестокости во имя революции? Поверь мне, я это знаю по своему опыту, вот на этом и проверяется сила и бессилие души. И вот эта предвоенная встреча вспомнилась Николаю Викторовичу в ночь прихода немцев, и он, чувствуя себя жалким и слабым, сказал своей по-прежнему молодой и удивительно красивой Елене Петровне: - Лена, что ж мы с тобой наделали, очутились вот здесь, с немцами! Она серьезно сказала: - Хорошего в этом нет, понимаю.