- Ах да, - спохватился Марданов и вернулся к столу.

Калмыкова поставила печать, и Марданов, поблагодарив ее еще более растроганным голосом, выскочил из канцелярии.

Таким образом, в половине четвертого Марданов оказался на улице. Стоял декабрь. Шел снег. Было не очень морозно, но Марданову этих десяти-пятнадцати градусов и огромных сугробов на краю тротуара было достаточно, чтобы он сразу же начал мерзнуть.

- Как проехать в какую-нибудь гостиницу? - спросил он у первого встречного.

Тот долго объяснял, но из всего того, что было сказано, Марданов понял только, где остановка автобуса, и припустился к ней.

Он вышел из метро у гостиницы "Москва", полюбовался мгновение большой заснеженной площадью, стеной Кремля, кусок которой отсюда ему был виден, желтым, будто нарисованным, зданием, выглядывающим из-за этой стены, и помчался к входу в гостиницу.

- Мест нет, - сказала администраторша, чем-то похожая на Калмыкову, но не столь любезная.

Впрочем, она была вежливым человеком, хотя и говорила сухо; обратив внимание на растерянное лицо Марданова, она добавила:

- Поезжайте на выставку... "Алтай", "Космос", там можно устроиться.

- А далеко это? - спросил Марданов.

- Далеко, - сказала администраторша. - Но ближе вы ничего не найдете. Автобус на площади Дзержинского...

- Где площадь Дзержинского? - спросил Марданов у швейцара.

- Направо, - ответил тот.

- Далеко отсюда?

- С полкилометра, лучше на метро.

- А стоянка такси?

- Налево за углом.

Марданов пошел налево за угол и встал в очередь на такси. Мороз крепчал, так во всяком случае казалось ему. Марданов опустил наушники меховой шапки, потер нос. Очередь двигалась довольно быстро, но еще быстрее росла - за Мардановым уже выстроился длинный хвост.

- Кого я вижу?! Привет, старина! - услышал вдруг Марданов чьи-то возгласы и, обернувшись, увидел бывшего сослуживца, а ныне аспиранта своего института Рамиза Сеидзаде, который стремительно двигался на него, широко раскинув руки.