Как и все. Что жизнь продолжится естественным образом, потому что по-другому она не умеет. Что младая жизнь заиграет в стенах обновленного Манежа, что, зайдя на очередной вернисаж в галерею Иры Мелешкевич, я опять встречу там концентрированное количество нормальных людей, ставших меньшинством в новом социуме вольноотпущенников, ошалевших от дарованной свободы, и что Станислав Каракаш вновь мелькнет в артистическом пространстве, как добрый гений здешних мест, не чурающийся простого интеллигентного народа. Эх, Манеж, Манеж! Я только теперь вдруг внезапно понял, что лишился того самого необходимого, которого много не бывает.