Вы слышали, господа? - говорят, блатных прижали и даже на Красной Пресне уже не {курочат}. - Масло сливочное профессорам по сорок грамм, инженерам по двадцать. От каждого по способности, каждому по возможности. - Так вы работали на Днепрострое? - Да, я у Винтера работал. Я за этот Днепрогэс и сижу. - То есть, как? - А я, видите ли, продал его немцам. - Днепрогэс? Его же взорвали! - Ну и что ж, что взорвали? А я взорванный им же и продал. - Честное слово, как будто вольный ветер подул! Пересылки! этапы! лагеря! движение! Эх, сейчас бы до Сов-гавани прокатиться! [20] - И назад, Валентуля, и - назад! - Да! И скорей назад, конечно! - Вы знаете, Лев Григорьич, от этого наплыва впечатлений, от этой смены обстановки у меня кружится голова. Я прожил пятьдесят два года, я выздоравливал от смертельной болезни, я дважды женился на хорошеньких женщинах, у меня рождались сыновья, я печатался на семи языках, я получал академические премии, - никогда я не был так блаженно счастлив, как сегодня! Куда я попал? Завтра меня не погонят в ледяную воду! Сорок грамм сливочного масла!! Черный хлеб - на столах! Не запрещают книг! Можно самому бриться! Надзиратели не бьют зэков! Что за великий день? Что за сияющая вершина? Может быть, я умер? Может быть, мне это снится? Мне чудится, я - в раю!! - Нет, уважаемый, вы по-прежнему в аду, но поднялись в его лучший высший круг - в первый. Вы спрашиваете, что такое {шарашка}? Шарашку придумал, если хотите, Данте. Он разрывался - куда ему поместить античных мудрецов? Долг христианина повелевал кинуть этих язычников в ад. Но совесть возрожденца не могла примириться, чтобы светлоумных мужей смешать с прочими грешниками и обречь телесным пыткам. И Данте придумал для них в аду особое место. Позвольте... это звучит примерно так:

"Высокий замок предо мной возник...

... посмотрите, какие здесь старинные своды!

Семь раз обвитый стройными стенами...

Сквозь семь ворот тропа вовнутрь вела...