После нескольких долгих гудков трубку сняли. - Это секретариат? - он старался изменять голос. - Да. - Прошу срочно соединить меня с послом. - Посла вызвать нельзя, - очень чисто по-русски ответили ему. - А вы по какому вопросу? - Тогда - поверенного в делах! Или военного атташе! Прошу не медлить! На том конце думали. Иннокентий загадал: откажут - пусть так и будет, второй раз не пробовать. - Хорошо, соединяю с атташе. Переключали. За зеркальным стеклом, чуть поодаль от ряда кабин, неслись, торопились, обгоняли. Кто-то откатился сюда и нетерпеливо стал в очередь к кабине Иннокентия. [13] С очень сильным акцентом, голосом сытым, ленивым, в трубку сказали: - Слушают вас. Что ви хотел? - Господин военный атташе? - резко спросил Иннокентий. - Йес, авиэйшн, - проронили с того конца. Что оставалось? Экраня рукою в трубку, сниженным голосом, но решительно, Иннокентий внушал: - Господин авиационный атташе! Прошу вас, запишите и срочно передайте послу... - Ждите момент, - неторопливо отвечали ему. - Я позову переводчик. - Я не могу ждать! - кипел Иннокентий. (Уж он не удерживался изменять голос!) - И я не буду разговаривать с советскими людьми! Не бросайте трубку! Речь идет о судьбе вашей страны! И не только! Слушайте: на этих днях в Нью-Йорке советский агент Георгий Коваль получит в магазине радиодеталей по адресу... - Я вас плехо понимал, - спокойно возразил атташе. Он сидел, конечно, на мягком диване, и за ним никто не гнался. Женский оживленный говор слышался отдаленно в комнате. - Звоните в посольство оф Кэнеда, там хорошо понимают рюсски. Под ногами Иннокентия горел пол будки, и трубка черная с тяжелой стальной цепью плавилась в руке. Но единственное иностранное слово могло его погубить! - Слушайте! Слушайте! - в отчаянии восклицал он. - На днях советский агент Коваль получит важные технологические детали производства атомной бомбы в радиомагазине ...