И если твое слово будет правдой, ты будешь казнен, потому что правдой, как и золотом, во всем Золотом царстве может владеть и распоряжаться один только царь Колдун.

Но если ты ответишь словом, которое не будет ни ложью, ни правдой или, родившись ложью, само собой станет правдой, то есть исполнишь то, что тысячу лет не удавалось ни одному рыцарю, то твое слово будет помещено в комнате царских драгоценностей рядом с алмазом в тысячу каратов и Драконом с двадцатью головами, побежденным царем Колдуном и хранящимся в банке со спиртом. А ты будешь отпущен подобру-поздорову, и царь Колдун выполнит любые твои три желания!"

Карлик свернул пергамент. Едва он замолк, снова раздался грозный голос царя Колдуна:

- Слушай вопрос и отвечай: какая она, нашего Колдунского Величества колдунская дочка, которую - так и быть, открою тебе великую тайну - во всем нашем Золотом царстве зовут Уродина? Отвечай, рыцарь Невидимка, раз уж тебе надоела собственная голова.

Едва царь Колдун вымолвил это, сам собой раздернулся голубой занавес, и Сашка увидел трон, поменьше царского, и на нем колдунскую дочку!

НЕ ПРАВДА И НЕ ЛОЖЬ, ТАК ЧТО Ж?

Ах, Сашка был веснушчатым и зимой и летом, очень веснушчатым - недаром принцесса Таня прозвала его Кукушонком, - но у колдунской дочки веснушек было в сто раз больше, всяких: светлых и почти черных, крошечных, как крупинки пшена, и больших, как медные монеты.

Она была ужасно веснушчатая. И едва Сашка увидел ее, он пожалел девочку так сильно, что забыл о грозном царе Колдуне и вообще обо всем, и сказал тихо, только ей, первое слово, пришедшее на ум:

- Милая!..

Черные птицы ворвались во дворец и закаркали:

- Карр! Карр! Карр! Уродина! Уродина! Уродина! Карр! Карр! Карр! Ложь! Ложь! Ложь!

Но девочка будто не слышала страшного карканья.

- "Милая", - повторила она слово, которого никогда в жизни никто ей не говорил. Ведь как только она родилась и царь Колдун увидел дочку, он сказал: "Уродина!" - и повелел изгнать царицу за то, что она родила ему безобразную дочь.