Они уже познакомились. Он уже говорит что-то любезное, а она по причине купейных чудес и приятного спутника оробела. В частности оттого, что спутник смутил ее смешным вопросом, известно ли ей, отчего паровоз называется паровозом? Не известно? Оттого что возит пары! Случайная спутница прямо так и вспыхнула.

А она, и правда, очень миленькая и не прекращает думать, как в таких купе бывает ночью. Предстоит ведь запираться и уходить, как у себя дома, мыться и переодеваться ко сну в умывальный отсек, а ночью будет нечем дышать и засыпаешь только разметавшись. Он тоже про это не забывает и поэтому невзначай затеивает рискованный рассказ из собственной жизни: историю, бывшую совсем, знаете ли, не у того, к которому они сейчас едут, моря и которая наверняка его соседку к купейной ночи взволнует. Можно даже предположить, что рискованная эта история плюс спальновагонный побег в неведомое, тихий стук колес и невозможность по случаю духоты уснуть завершатся выключенной из пространства неожиданно случившейся дорожной близостью, тем более что умывальный отсек - вот он.

А рассказывает приятный мужчина следующее:

"Там, на том море, - начинает он и делает паузу, поправляя, чтоб не звякала, ложечку, - я стал свидетелем того, что полагаю темным секретом природы, ее припасенным на черный день умыслом, когда мир утратит свою плодородящую силу, хотя и сплошь будет состоять из соразмерных загорелых особей, атлетическая стать и телесное совершенство для коих окажутся настолько важны, что только на это они и станут расходовать силы. Или целиком, или большую часть, меж тем как основной задаче - воспроизводиться в себе подобных - станет отдаваться ничтожная толика себя, отчего из семени и яйцеклетки пойдут порождаться создания хлипкие, ибо во имя их семяподатели и яйценосительницы не жили. Потому-то природа в крайних случаях и прибегает, причем панически и без проволочек, к тому, чему у моря - не у того, к которому мы с вами едем, я и стал свидетелем".