Военный поднял руку со сжатыми пальцами к фуражке и как-то молниеносно разжал их возле козырька.

– Здравия желаю. Лейтенант Каруселин. Приказано разгрузить и погрузить. На машину, - добавил он для полной ясности. Подхватил два чемодана и передал их стоящим в дверях бойцам. Чемоданы исчезли. Бойцы остались.

– Ваня, - испуганно сказала мама.

Иван Александрович засмеялся и сказал ласково:

– Успокойся, Гертруда.

– Все будет в целости и сохранности, - заверил лейтенант, подхватил тюк, и тот исчез за дверьми.

– Куда вы их деваете? - спросил Павел с любопытством.

Лейтенант поднял голову, посмотрел на Павла и Петра. Глаза у него стали большими-большими. Он поднял руку, щелкнул пальцами по козырьку, и фуражка на его голове встала дыбом.

– Он - Павка, - сказал Петр.

– Он - Петька, - сказал Павел.

– Я - Петька, - сказал Петр.

– Я - Павка, - сказал Павел и добавил, ткнув пальцем брата: - Он не Павка.

– Он не Петька, - сказал Петр, также ткнув брата пальцем.

Это был давно отработанный прием.

– Малтшики, - строго сказала мама.

– Я больше не буду, - хором откликнулись они.

– Во дают! - лейтенант засмеялся. Потом щелкнул фуражку сзади по тулье. Фуражка послушно опустилась на место. - Двойнята! - понимающе сказал он и подхватил очередные чемоданы.

Мама беззвучно шевелила губами, считая исчезающие "места".

На улице дождь уже не сыпался - лил. Все кругом было мокрехонько. Возле вагона толпились встречающие и приехавшие. Вещей не было. Лейтенанта с бойцами тоже.

– Ваня, вещи, - сказала мама.

– Успокойся, Гертруда. Увезли в гостиницу. Ты, главное, не промокай. Простудишься.

– Приехать в дождь - добрая примета, - сказал кто-то рядом. И чихнул.

– Будьте здоровы! - дружно крикнули Петр и Павел.