- Ну, кагал! - удивлялся смешливый старший лейтенант, ехавший на соседней полке. - Тут, Коля, часы надо покупать. Ребята говорили, что часов здесь - вагон, и все дешевые.

Но и старший лейтенант тоже далеко не отлучался: нырял в толпу, что-то выяснял, размахивая руками, и тут же возвращался.

- Тут, брат, такая Европа, что враз ухайдакают.

- Агентура, - соглашался Коля.

- А хрен их знает, - аполитично говорил старший лейтенант и, передохнув, снова кидался в гущу. - Часы! Тик-так! Мозер!..

Мамины пирожки были съедены со старшим лейтенантом; в ответ он до отвала накормил Колю украинской домашней колбасой. Но разговор у них не клеился, потому что старший лейтенант склонен был обсуждать только одну тему:

- А талия у нее, Коля, ну, рюмочка!..

Коля начинал ерзать. Старший лейтенант, закатывая глаза, упивался воспоминаниями. К счастью, в Барановичах он сошел, прокричав на прощанье:

- Насчет часов не теряйся, лейтенант! Часы - это вещь!..

Вместе со старшим лейтенантом исчезла и домашняя колбаса, а мамины пирожки уже были уничтожены. Поезд, как на грех, долго стоял в Барановичах, и Коля вместо аистов стал подумывать о хорошем обеде. Наконец мимо тяжко прогрохотал бесконечный товарный состав.

- В Германию, - сказал пожилой капитан. - Немцам день и ночь хлебушек гоним и гоним. Это как понимать прикажете?

- Не знаю, - растерялся Коля. - У нас ведь договор с Германией.

- Совершенно верно, - тотчас же согласился капитан. - Вы абсолютно правильно рассуждаете, товарищ лейтенант.

Вслед за товарняком потянулись и они, и дальше ехали быстрее. Стоянки сократились, проводники не советовали выходить из вагонов, и на всем пути Коля запомнил только одну станцию: Жабинка. Следующим был Брест.