И тут Василий опять услышал ее голос, вернее, не услышал, а как бы почувствовал его изнутри, голос, по-прежнему какой-то особый, нечеловечески гулкий, прозвучал где-то глубоко в его душе, в сердце, ударил в мозг, и Василий как бы сорвался с постели и бросился к ней в комнату. Она встретила его нетерпеливым, лучащимся взглядом, он заметил, что глаза у нее как бы стали больше, теперь на этом высохшем, маленьком, почти детском лице-оставались одни глаза, потому что и говорить она уже почти не могла.

Василий опустился у изголовья кровати на колени, Евдокия едва-едва шевельнула губами.

- Что, мать? - тихо спросил он, беря ее руку в своиладони и невольно вздрагивая, рука была уже мертвая, холодная-холодная. - Ты меня звала?

"Кликала, кликала, сынок", - скорее угадал, чем услышал, он ее бессильный шепот.

- Ну что, мать, попить? Или все-таки "скорую" вызвать?

"Не надо, ни к чему, - опять угадал он. - Помираю, сынок... Гляди же не обмани... как обещал, в Вырубки... на свои погост отвези... Слышишь... Вырубки, Вырубки, сынок..."

И хотя Василию стало страшно так, как никогда не было, он, пересиливая себя, с недовольным видом покачал головой:

- Ну что ты в самом деле, мать? Мы еще Ивана дождемся да женим его, мы еще на свадьбе-то...

Он умолк и, наклонившись еще ниже над ее лицом, уже совершенно иным голосом спросил:

- Что?

"Ты икону-то... икону Ивана-воина, - опять больше угадал, чем услышал он, - себе возьми... Ты ее не бросай гляди... Ванюшке, унуку, от меня отдай... Иван-воин в мужичьем деле в помогу... ты гляди..."

- Мам, - тихо позвал Василий с больно и страшно заколотившимся сердцем, но она, вытолкнув из себя замирающий, как бы остывающий последний шепот, теперь все старалась не отпустить его глаза и все пыталась оторвать голову от подушки, Василий все время как бы в себе чувствовал это бесплодное усилие матери, и ему было тяжело и мучительно неловко. Он почувствовал у себя за спиной присутствие жены, оглянуться он не успел. У матери слабо всхлипнуло где-то в груди, в горле, и тотчас голова ее скатилась вбок, лицом к стене. Василий подождал, почему-то не вставая с колен, но отодвигаясь все дальше и дальше от кровати.