- Пусть его!

Взяв со стола тетрадку, он сделал вид, что читает. Но глаза его враждебно и сторожко были направлены к столовой, как у человека, который привык скрываться и постоянно ждет нападения.

- Позовите Павла!- сказал Сергей Андреич.

- Павел! Павлуша!- позвала мать.

Павел быстро встал и, вероятно, сделал себе очень больно: он перегнулся, лицо его исказилось гримасой страдания, и руки судорожно прижались к животу. Медленно он выпрямился, стиснул зубы, от чего углы рта притянулись к подбородку, и дрожащими руками оправил куртку. Потом лицо его побледнело и потеряло всякое выражение, как у слепого, и он вышел в столовую, шагая решительно, но сохраняя в походке следы испытанной жестокой боли.

- Что делал?- коротко спросил Сергей Андреич: у них не принято было здороваться по утрам.

- Читал,- так же коротко ответил Павел.

- Что?

- Бокля.

- То-то, Бокля,- сказал Сергей Андреич, с угрозою, через пенсне, глядя на сына.

- А что?- решительно и вызывающе ответил Павел и посмотрел отцу прямо в глаза.

Тот помолчал и многозначительно бросил:

- Ничего.

Тут вмешалась Лилечка, которой стало жаль брата:

- Павля, ты вечером будешь дома?

Павел молчал.

- Кто не отвечает, когда его спрашивают, тот обыкновенно называется невежей. Как ваше мнение на этот счет, Павел Сергеевич?- спросил отец.

- Охота тебе, Сергей Андреич!- вмешалась мать.- Ешь, а то котлеты простынут. Какая ужасная погода, хоть огни зажигай! И не знаю, как я поеду.

- Буду...- ответил Павел Лилечке, а Сергей Андреич поправил пенсне и сказал:

- Меланхолии этой я не выношу, мировой скорби... Порядочный мальчик должен быть бодр и весел.

- Нельзя, чтобы всегда было весело,- ответила Лилечка, которой всегда было весело.