За несколько лет я понял: все его проекты заключались в мгновенной конвертации любых полученных в кредит денег и переводе их за рубеж, что при огромной тогда инфляции давало существенную прибыль при обратном разконвертировании. Когда же курс доллара стал иным, а инфляция уменьшилась, Башлачев тут же скис, сдал, как шарик, из которого подвыпустили воздух и скрылся на берегах туманного Альбиона, кажется навсегда.

Но тогда до этого невеселого итога было далеко, и невероятно было даже подумать, что такой финансовый гений и человек-колосс может рухнуть и разориться.

Когда я зашел в наш кабинет, Юра Емелин, сотоварищ по журналу и соответственно ответственный секретарь "Визави", увидев меня, всплеснул короткими увесистыми ручками и, широко улыбаясь, произнес:

- А только что твоя Маша звонила. Справлялась, где ты. Я подстраховал и прикрыл тебя грудью, как Александр Матросов. На всякий случай, может, ты у бабы...

- ?

- Ну мало ли. Дело молодое. Ты же - известный ходок. Неужели уже налево не рулишь больше? Ни за что не поверю.

- И не верь. Но мне не до этого. Тут книги читать некогда. И потом где? Вечный мужской вопрос в России: есть чем, есть кого, но негде. Не приведу же я сюда, в редакцию.

- А что? Приводи попозже, после восьми. И тренируйся на здоровье. Лично я со своей последней подружкой в "Кресале" так и делал. Как-то к нам Юрий Левитанский заскочил и очень мне завидовал и к Лике подъезжал, стоило мне отлучиться на минутку. Кстати, тебе моя Лика нравится?

- Какая Лика?

- Лика, наборщица наша. Что, неужели внимание не обратил? Настоятельно советую, но только платонически, я тебе знаю. А я с ней уже второй год живу. Нет, как ты Лику не разглядел, у неё такая фигурка! Загляденье. Но больше ни-ни, смотри у меня, даже пальчиком не касайся. А то руку с корнем вырву. Я дюже ревнивый, во мне кровь гуляет шляхетская... И вообще я по духу самурай.