- Да как ты смеешь, щенок, так со мной разговаривать! Совсем оскотинился, мерзавец! - и она, видимо, хотела ударить меня сухоньким сморщенным кулачком, но удержалась.

В детстве меня бил отчим. Чаще, когда был пьян, после судебных заседаний, но порой и тогда, когда был трезв и только готовился к обличению врагов народа. Он просто регулярно вымещал на мне свои обиды и разочарования, свой страх и неуверенность в будущем, как бы передавая эстафету от своих предков, конезаводчиков, бивших в свое время, не разбирая, и своих крепостных, и своих благородных животных. Мать била меня редко. Она даже пыталась защищать меня от своего мужа, если была дома. Но иногда и она срывалась и наказывала меня ни за что, беспорядочно махая руками и почти не причиняя боли, отчего было ещё обиднее. Однажды она повалила меня на пол на живот и долго мутузила по спине. Видя мое безразличие к её ударам, она заплакала, наверное, от безысходности и неожиданно больно укусила за ягодицу. Вот тогда только я взвыл. И она успокоилась.

Господи, вспоминаю сегодня и ужасаюсь: что за чертовщина! И это будничная жизнь! Старик Фрейд непременно накопал бы здесь материалу для очередной лекции о комплексе Эдипа, насобирал бы других параллелей в античной мифологии.

Я попятился в коридор, но мать догнала меня, схватила свой китайский зонтик и принялась охаживать меня снова не больно, но противно по голове и плечам. Что ж, я заслужил подобное отношение своим поведением и вообще...

Я вышел на улицу, сел в троллейбус и через полчаса был дома. Объяснение с любимой женой прошло легче. Вернее, его практически не было. Жена моя, Маша, давно была готова к подобному исходу. Она ходила вместе со мной домой к этой гнусной актрисе, дочери классика, убитого в Лондоне случайным электроразрядом бритвенного прибора, что долгое время списывали на происки КГБ, пока всем не надоело копаться в советском дерьме и не появилось дерьмо постсоветское, псевдодемократическое. Тогда мы едва отыскали элитный дом, где мне не приходилось бывать дотоле, несмотря на многочисленные приглашения актрисы, но нажатия электрозвонка были тщетными: дверь не открыли, хотя за ней было явное движение, смотрение в глазок и т.п.