- Иду, и потому прошу отнестись к моей просьбе со всей серьезностью. Чусо арестовывает невиновных и тем подрывает авторитет нашей власти и мой лично. Пора ставить вопрос: либо он, либо я.

Егор Иванович долго глядел на Алексея. Потом достал платок, вытер взмокший череп и шепотом осведомился:

- Ты што, Алеша, сказывся, чи шо?

- Пока нет, но дивизию все же прошу...

- Начдив, не лезь к волку в зубы!

- Позаботьтесь о дивизии, Георгий Иванович. Пожалуйста.

На следующее утро начдив выехал в тыл. Ждать приема у чусо оказалось дольше, чем его решения, хотя бывший поручик старался излагать претензии ясно и кратко.

- Арестовать, - чусо в мягких сапогах двигался по личному вагону легко, как барс. - Ишь, контрик,- вдруг привстал на носки перед высоким начдивом, уставился в глаза. - И не боишься?

- Я требую отпустить на свободу ни в чем не повинных людей. Военспецов, тыловых работников, заложников, всех арестованных по вашему приказу.

- Жалко, - помолчав, вздохнул чусо.- Такой смелый - и враг советской власти.

Он явно ожидал, что, уже обезоруженный, начдив, стоявший под охраной двух молодцов в английских френчах, станет спорить, утверждать, что он не враг, не изменник, не предатель. Тем самым этот бывший офицеришко стал бы спасать себя, а не тех, ради кого прискакал с передовой, и главное противоречие можно было бы считать устраненным. Но молодой начдив по-прежнему чеканил:

- Я требую немедленного освобождения...

- Жаль, - уже жестко повторил хозяин салон вагона. - Изменников расстреливают без суда. Распорядитесь.

- И распорядились бы - тогда такие проблемы решались просто. И расстреляли бы, но тут без стука вошел увешанный оружием начальник охраны. Не глядя на приговоренного, пересек вагон и, почтительно склонившись, зашептал чусо в ухо. Начдиву показалось, что хозяин бросил встревоженный взгляд на зашторенные окна. Терять было нечего, Алексей шагнул к окну и отдернул штору.