- Чего Макаровну выгнала? Два медведя в одной берлоге, что ли?

- Два медведя в одной берлоге, может, еще и уживутся, если крепко дрессированные, а вот две медведицы никогда.

- Все-то ты, Демова, знаешь,- усмехнулся председатель и заорал: Федотыч! На голос правь!

Старик направил, и телега остановилась возле дома Савостьяновых, а теперь - возле места проживания Анисьи Демовой. Федотыч поздравствовался, вместе с председателем убрал брезент, и Анисья увидела доселе скрытые им мешки.

- Чего это?

- Картошки, муки мешок, макарон немного. Еще два одеяла тебе положено, спецодежда и керосину бидон.

- А керосин-то за что же?

- Приказано заботу проявить, - улыбнулся председатель.

- Раньше, стало быть, на керосин нас покупали, а теперь - на заботу? Так, курский?

- Ох и злыдня ты, Поликарповна,- беззлобно вздохнул председатель. Только на меня тебе серчать нечего. Я знаешь кто таков? Я - бурмистр. Слыхала, поди, стихи: "У бурмистра Власа бабушка Ненила починить избенку лесу попросила. Отвечал: нет лесу, и не жди, не будет. Вот приедет барин, барин нас рассудит..." Вот, значит, барин и рассуживает, что вам сегодня положено - керосин или забота.

- А водки ты мне не сообразил?

- Я лучше сообразил, Анисья Поликарповна, я тебе мужика сообразил, председатель указал на щуплого старичка. - Вот тебе Федотыч.

- Тю, мужик! - презрительно повела плечом Анисья.- Для меня ты - и то сперва с месяц салом откармливать надо.

Засмеялся председатель.

- Он - по другой части. Он тебе стекла вставит, двери навесит, полы переберет, жилье обиходит. Не гляди, что душа в нем на соплях подвешена, руки у него золотые. Это тебе все, так сказать, от нашего колхоза, - он порылся в передке телеги, вытащил бутылку. - А спирт - это уж от меня. С возвращением тебя, Анисья Поликарповна, и с новосельем.