- Рекомендую тебе, сестра, моего лучшего друга. Алексей, это - Лера, о которой я говорил.

Пятнадцатилетнюю гимназистку великодушно допускали в свою мужскую компанию взрослые, пахнувшие кожей, ружейным маслом и лошадьми, будущие офицеры с пока еще будущими усами. Дружба между юнкерами была воистину мужской: если один говорил "Брито", другой яростно утверждал: "Стрижено!" Мнением гимназистки никто, естественно, не интересовался: она приглашалась на роль аудитории. И кипела негодованием в адрес этого противного Алексея, который осмеливался спорить с Кириллом. Гневно сверкала глазами и без конца теребила косу.

- Свобода не вне человека, Алексей, свобода внутри человека. Вспомни, даже гениальный Пушкин был несвободен: обижался на камер-юнкерский мундир, умолял государя, свято соблюдал глупейшие светские традиции. Первый щаг к личной свободе совершили декабристы: один возглас: - "Вы свинья, Николай Павлович! "- стоит иной революции. В этом гласе звучит русская душа, пробудившаяся после тысячелетнего холопства. И какие же могучие крылья обрела эта душа во Льве Толстом, воспарив не только над властью, не только над бытом, но и над церковью - вровень с самим господом богом! Вот путь истинной свободы для русского человека: от Пушкина через декабристов к взлету Льва Николаевича. Стало быть, задача в том, чтобы путем совершенствования пройти эти ипостаси...

- На какие средства? На какие шиши проходить ипостаси, Кирилл? Душа душой, а тело телом: его питать надо, одевать, согревать.

- Тупоголовый материализм!

О, как Лерочка была согласна с братом, как сердилась на этого "тупоголового материалиста"! И перед сном долго отчитывала его, вспоминая усмешку, синие глаза и упрямые губы.

- С людьми, осознавшими себя свободными, мы построим идеальное общество. Все - для отечества, все - ради отечества!

- Утопия, Кирилл. Единственное, ради чего стоит жить,- это равенство. Всеобщее равенство и справедливость, исходящая из принципа всеобщего равенства.