Баба Лера вдруг поймала себя на том, что четко, реально ощутила, как раздвоилось ее внимание. Да что там внимание - раздвоилась ее душа, ее память, ее чувства, она сама раздвоилась. И если первая половина продолжала, поглядывая на согласно кивающую Анисью, ясно и логично излагать продуманное, то вторая половина, ее второе "я", с этого мгновения видела Алексея и разговаривала с ним...
... - Помнишь семьсот четырнадцатый бессмертный пролетарский полк в составе ста трех человек со мной вместе? Перед отправкой на позиции митинг: "Не желаем идти в смертельный бой за мировую революцию с криком "Ура!", которым Россия встречала низложенного монарха!" Напрасно и ты, и комиссар, и начштаба, и даже я, важно назначенная начальником культпросветотдела, объясняли бойцам, откуда пошел этот возглас, этот боевой клич России - все требовали, нового пролетарского вопля. Все орали, кричали, вопили, пока ты не разрядил в небо полбарабана своего безотказного офицерского нагана-самовзвода. "Тихо! - сказал. - Желаете новый клич? Пожалуйста, давайте предложения, но не все скопом, а по одному. Комиссар запишет в порядке поступления, а потом приступим к голосованию..." Что тут началось, Алеша, помнишь?
"Гады-ы!.."
"А-а-а!.."
"Долой капитализм!.."
"Ма-аркс!.."
"Предлагаю точно и классово: сво-лочь!.."
"Рев! Рев! Рев!.."
"Что - рев, рев? Говори толково!"