Старый и мрачный город Пресбург впустил Вамбери в свои холодные, как пещеры, улицы.
Он долго ходил от дома к дому, и ему казалось, что дома отворачиваются от него, а лавки играют в прятки, - так неожиданно выскакивали перед ним окна, в которых лежали колбасы, окорока, сладкие пироги и конфеты.
Люди бежали вокруг, но никто не хотел взглянуть на него. Никому не было дела до хромого мальчика. Он был чужим в этом большом и мрачном городе. Вамбери остановился на одном углу. Над ним качалась вывеска: обеды. Он вошел. Человек с синим шрамом на подбородке спросил, что ему нужно. - Я хочу есть, сказал Вамбери. - Здесь едят только те, кто может заплатить за съеденное, ответил ему хозяин, - а кто ты такой? - Я приехал учиться, но могу и учить... - Ну, ну, - сказал хозяин, - у меня есть оболтус сын, которого следовало бы подучить.
- Что же, - сказал Вамбери, - я готов. Я могу показать свое свидетельство. И он показал его.
И Вамбери получил ученика и одну половину складной кровати у господина Леви - так звали хозяина столовой.
Еду он должен был добывать сам. Он садился с книгой в углу столовой и наблюдал за обедавшими. Это были бедные и тихие люди, такие же, как и он. Они платили медными монетами за жидкие супы и жесткое мясо. Вамбери подбирал остатки от кушаний. Иногда ему протягивали и целый кусок. Потом он опять уходил в угол и раскрывал французскую грамматику. Он уже знал языки латинский, немецкий, венгерский, еврейский.
Теперь его страстью был французский язык. Он заговаривал по-французски со всеми толкаясь по улицам - с крестьянином, идущим в погребок, с кухаркой, продающей молоко, с немцем, часовым мастером, с собаками, сидевшими у дверей.
У него было дикое произношение и честное упорство.
Его ученик блистал совершенным невежеством. В тусклый вечер, когда Леви, подсчитав кассу, пришел в комнату к Вамбери, мальчик раздевался, чтобы лечь спать.