– Да вот, подите-ка, нарежьте так аккуратно. Это вовсе не так просто, как кажется. Тут все нужно рассчитать, чтобы вышла такая ровная пластинка. И нож надо именно вот так держать, и вилку на известном расстоянии. Вот теперь надо вынуть ее – поставить дальше. – И Татищев, вынув вилку, воткнул ее в другом месте.

И опять все его лицо говорило:

– Именно вот в этом месте. Теперь опять пойдут правильные ломтики.

И ломтики действительно пошли один правильнее другого.

– Ну, довольно, – досадливо проговорил Стражин-ский, раздраженно наблюдая Татищева.

Теперь, пожалуй, и довольно, – согласился Татищев когда половина блюда покрылась изрезанными ломтиками.

– Кто это съест? – заметил Стражинский.

– Не беспокойтесь, съем, – обидчиво заметил Павел Михайлович.

Ужин начался. Стражинский ел без всякого аппетита. Съев ломтик телятины, он потребовал себе стакан молока.

Павел Михайлович только головой соболезнующе покачал, аппетитно уплетая кусок за куском.

– Извините, – проговорил Стражинский, кончив свой стакан молока, – я встану, я так устал.

– А чайку? – встрепенулся Павел Михайлович. – Неужели не выпьете стаканчика горячего в кровати? Покамест вы будете раздеваться, чай будет готов. Васька, живо чаю!

Добродушное настроение Татищева подействовало наконец и на Стражинского.

Он с наслаждением вытягивался в кровати, говоря:

– Ох, как я устал! Мне каждый раз кажется, как я ложусь, что я уж не в силах буду никогда встать.

– Да, это безобразие, – согласился Павел Михайлович, оканчивая свой ужин и запивая стаканом вина.

Татищев, окончив ужин, быстро разделся и бросился в кровать. Через пять минут легкий посвист известил Стражинского, что Татищев благополучно прибыл в царство Морфея.