- Да, да,- отвечал Евгений, невольно направляясь за нею к вороху, к которому она с другой бабой пригребала колос.

"Да неужели я не могу овладеть собой? - говорил он себе. - Неужели я погиб? Господи! Да нет никакого бога. Есть дьявол. И это она. Он овладел мной. А я не хочу, не хочу. Дьявол, да, дьявол".

Он подошел вплоть к ней, вынул из кармана револьвер и раз, два, три раза выстрелил ей в сипну. Она побежала и упала на ворох.

- Батюшки! родимые! что ж это? - кричали бабы.

- Нет, я не нечаянно. Я нарочно убил ее,- закричал Евгений. - Посылайте за становым.

Он пришел домой и, ничего не сказав жене, вошел в свой кабинет и заперся.

- Не ходи ко мне,- кричал он жене через дверь,- узнаешь все.

Через час он позвонил и у пришедшего лакея спросил:

- Поди узнай, жива ли Степанида. Лакей уж знал все и сказал, что померла с час назад.

- Ну и прекрасно. Теперь оставь меня. Когда приедет становой или следователь, скажи.

Становой и следователь приехали на другое утро, и Евгений, простившись с женой и ребенком, был отвезен в острог.

Его судили. Это были первые времена суда присяжных. И его признали временно душевнобольным и приговорили только к церковному покаянию.

Он пробыл в остроге девять месяцев и в монастыре месяц.

Он начал пить еще в остроге, продолжал в монастыре и вернулся домой расслабленным, невменяемым алкоголиком.

Варвара Алексеевна уверяла, что 5b0 она всегда предсказывала это. Это было видно, когда он спорил. Лиза и Марья Павловна обе никак не могли понять, отчего это случилось, и все-таки не верили тому, что говорили доктора, что он был душевнобольной, психопат. Они не могли никак согласиться с этим, потому что знали, что он был более здравомыслящий, чем сотни людей, которых они знали.

И действительно, если Евгений Иртенев был душевнобольной тогда, когда он совершил свое преступление, то все люди такие же душевнобольные, самые же душевнобольные - это несомненно те, которые в других людях видят признаки сумасшествия, которых в себе не видят.