- А далеко, извиняюсь, ехать?

- На Усачевку.

- О! - сказал дворник. - Это на двоих трамваях...

- На двух, - сказала Варя.

И он покорно согласился:

- Правильно, на двух.

Знакомство, таким образом, состоялось.

Помолчав, сколько требовало приличие, дворник, осторожно зондируя почву, пошутил:

- Вас супруг, наверно, заждался на квартире.

- У меня нет супруга.

- Это как же так? - будто удивился дворник. - Вы одинокая, что ли? Одинокая, - сказала Варя.

Это слово показалось ей сейчас смешным. Она улыбнулась и пошла в сторону завода. Идти на Усачевку пешком не было смысла. Скоро утро.

А Добряков вбежал в свою комнату и, не счистив грязи с босых ног, залез под одеяло. Зубы его стучали. Он долго отогревался, стараясь унять дрожь во всем теле.

Отогревшись, он заплакал. И плакал сердито, кусая подушку, задыхаясь и всхлипывая. Он тоже чувствовал себя одиноким, как и Варя, бродившая по трамвайным путям.

Наконец его осенила прекрасная мысль. Он оделся, обулся и вышел на улицу. Он вышел с намерением остановить Варю, упросить ее хотя бы на коленях и вернуть в свою комнату. Он прошел по трамвайным путям не меньше километра.

Но Вари нигде не было.

5

На следующую ночь Наталья Кузьминична подошла к кровати мужа, прилегла на краешек подушки и сказала тревожно, толкая мужа в плечо:

- Ты знаешь, Сема, чего творится?

Это было самое подходящее время для душевных разговоров. Но муж спал.

Жена растолкала его и спросила еще раз:

- Ты знаешь, Сема, чего творится?

- Чего?

- Да ты не ори, окаянный! Я тебе серьезное дело говорю: Варюшка-то беременная.

- Ну и слава богу! - сказал Семен Дементьич. - А я думал, уж не пожар ли в квартире...