- Пускай хошь тыщу раз женится, я к нему никакого касанья не имею.

- Обидно, поди?

- Чего ты, Емеля, мелешь? - вскинулась Василиса.- Обидно стало, изошлась вся от обиды - куды там! Полоумная она, раз идет за него. Добрая не пошла бы.

Новую жену Василия звали Александрой, и была она ненамного старше Анны, его первой дочери. Василиса впервые увидела ее утром из окна, когда Александра, припадая на одну ногу, шла через двор в уборную.

- Да она хромоножка,- обрадовалась Василиса.- Я говорила, добрая за него не пойдет, так и есть. Теперь они заживут. Черт черту рога не обломит.

В первое время Александра нигде не показывалась, отсиживалась в амбаре. Василий сам кипятил чай, сам ходил в магазин, но и он тоже старался лишний раз на улицу не выходить. Для деревни его женитьба была ковшом меда, вылитым на муравейник: ее судили и рядили на все лады, после войны она стала самым важным событием, намного важнее любой смерти, случив-шейся за последние годы. У баб вдруг не стало хватать соли, хлеба, исчезли куда-то стиральные доски и утюги, и за всем этим они шли к Василисе, заводя разговор о молодых,- конечно, имелось в виду, что они спрашивают о Петре и Тане. И только бабке Авдотье, которая уже и тогда была глуховатой, хитрить не приходилось.

- Ты, сказывают, сестричкой обзавелась, Василиса! - кричала она, расположившись на скамье.

- Тебе, старуха Авдотья, делать нечего, вот ты и ходишь, сплетни полощешь,- сердито отвечала Василиса.

- А тебя за душу берет?

- Мне начхать, мне ихнее исподнее белье не стирать.

Бабка Авдотья обводила избу испытующим взглядом и снова кричала:

- Сюды-то не заходит?

- Пускай только зайдет - я ей глаза выцарапаю.

- Выцарапай, выцарапай,- поддакивала бабка Авдотья.- Ей волю дай, и тебя из избы выгонит. Ты, Василиса, с ее глаз не спускай.

Вскоре они встретились - жить в одном дворе и совсем не встречаться было невозможно. Александра, выйдя из амбара, вдруг прямо перед собой увидела Василису и в нерешительности остановилась, не зная, как быть. Василиса с интересом разглядывала ее и ждала.