Давыдка прислушался и с наигранной ленью взялся за весла.

- Заболтаешься с вами, бабы, - сказал он с усмешкой. - Будьте здоровы, Любовь Михайловна!

Лодки стали расходиться, но с неожиданной быстротой Васса нагнулась и схватила байду за борт.

- Да ты что? - закричал Давыдка, теряя терпение. - Ах ты!..

- Поговорил бы, рыбак, с нами, - предложила Васса, бледнея, - поговорил бы с бабами-дурами.

Парень рванул веслами, но вдруг усмехнулся. Сняв шапку, он оглядел рыбачек и остановился взглядом на Любке, уставившейся на него с заметным сожалением.

- Эх, бабы, бабы! - сказал он неторопливо. - Скучное вы дело затеяли рыбаков топить. А из-за чего, спрашивается, между нами ревность легла?

Катер затих, поперхнувшись где-то за поворотом. Давыдка вынул из-под лавки ведро и окатил начинавшую засыпать тарань.

- Отцепились бы вы от меня, бабочки, - сказал он беззлобно. - Не одна моя ложка к меду прилипла.

- Васса, а Васса? - шепнула Любка соседке. - А нехай вин тикае.

- Шут с ним, - вздохнула рыбачка, сидевшая на корме. - Одна станица один грех.

Васса молча подтянула байду ближе и замотала носовые концы.

- Нехай буде, як вышло, - сказала Васса упрямо.

Давыдка встал и скинул кожух, покрывавший его молчаливого спутника.

- А ну, Алеша, поздоровкайся с мамой.

Сонный веснушчатый мальчик поднялся, засовывая руки в карманы.

- Пустить нас, мамо, - сказал он петушиным басом.

Васса молчала.

Повеселевший Давыдка развязал концы.

- Эй, береги руки! - сказал он, пытаясь развернуть байду.

Васса не двигалась.

- Ударю, ей-богу, ударю!

Разозлясь не на шутку, он толкнул Вассу веслом.

- Я тебе ударю, - сказала Васса тлеющим голосом. - Я тебе, красавец, ударю! А ну, бабы, ратуйте!