С выбором места всё понятно: большинство приличных детективов шло с Запада, из США; молодому дарованию, делающему первые нетвёрдые шаги, простительно мелкое подражательство - настолько смешное теперь, что становилось не забавно, а неловко. Уже гораздо позднее, когда появилась сеть, он попросту слил туда всё, что написал за полтора десятка лет, после чего старался не вспоминать о былом убожестве. А вот кукушка...рассказ про кукушку был закончен сравнительно недавно. Полумистическое-полуабсурдное озорство, пачкотня - история электронных часов, куда вмонтировали механическую птицу. Кукушка ни с того, ни с сего взялась вдруг нести яйца...в них завязалось неизвестное и недоброе...владелец часов не знал, как поступить...и т. д., и т. п. Да! Два совпадения, как известно, суть нечто большее, чем простая случайность.

Тем временем соскучившийся Шехерезад начал новое наступление. На сей раз Виктор усмотрел в его лице черты борца из цирка начала ХХ века. "Своевременно",- пробормотал Виктор и стал сосредоточенно вчитываться в осточертевшую галиматью. Минеральность...не облака, а мозг...перипетии в поле сексуальности...апельсинные деревья... "У меня были апельсиновые",автоматически поправил Шехерезада Виктор и тем признался во всём. Он покрылся испариной. Просматривать компьютерный архив не имело смысла - вирус и шагу ступить не давал. Придётся рыться в папках и коробках, проверять печатные экземпляры.

Этого, в общем-то, можно было не предпринимать, Тренке всё понял, но руки работали помимо сознания и лихорадочно копались в бумажной кипе. Рассудок сопротивлялся, но в то же время полнился отчаянием: правда была неумолима, а свидетельства, которые сейчас - через минуту, через миг разлягутся на столе, добьют последние иллюзии. И свидетельства разлеглись: трактат, посвящённый повальной автоматизации, где жизненным процессам в ряде случаев приписывалась определённая "минеральность". В другом - тоже раннем произведении Виктор весьма опрометчиво сравнивал облако с мозгом.