"Да, я тоже хочу ворваться",- подумал Виктор, против воли соглашаясь с вирусом. Перед умственным взором моментально предстали его собственные будущие, пока ненаписанные книги: в стальных переплётах, обтянутых свиной кожей - так некогда издавали "Майн Кампф", рассчитывая на вечную память.
Вирус, видя, что никто не препятствует его жизнедеятельности, спешил:
"Мне довелось путешествовать по равнинам Лос-Анжелеса, которые некогда бороздили волки и останки мамонтов...древняя пропасть медлительности, которая выказала себя в бесконечной геологии... это было бесконечное минеральное путешествие...Как известно, тишина - это не то, откуда убраны все звуки...Это не облака плывут в вышине, это мозг. Это чудесные актуальные следствия лучезарных симптомов успеха... Это наиболее тотальная поверхностность... апофеоз минеральности..."
Виктор порадовался, что не съел пиццу. Желудок втиснулся в глотку и порывался дальше, на выход. Создавалось впечатление, что Шехерезад элементарно гадит и старательно прячет это обстоятельство в витиеватых фразах. Неподготовленный читатель усмотрел бы в подобном лингвистическом дристе только бред, и ничего сверх бреда, но Тренке не повезло: он столько раз имел несчастье читать бесцеремонного Шехерезада, что начал кое в чём разбираться. В частности, в том, что речь шла, по всей вероятности, о каких-то личных впечатлениях последнего от путешествия невесть по каким пустыням и городам. Письма, так сказать, русского путешественника из пушки на Луну. Из Петербурга в Москву на пароходе "Биггль". Автор - Гамаюн Карамзинов, или Карамзин Гамаюнов, или Кармазин - как вам больше понравится. Виктор пытался разыскать писателя во плоти - безуспешно. Никто (и в этом не было ничего удивительного) нигде и никогда не слышал о Матёром Шехерезаде, равно как и о его странствиях по окрестностям Лос-Анжелеса.