Кроме приготовления кофе, Баранщиков имел только одно развлечение: он развеселял и смешил четырёх Магометовых жён, которым тоже было довольно скучно. Баранщиков развлекал их «скасками» о перенесённых им несчастиях и о своей русской жене и о детях, оставленных в Нижнем Новгороде. Турецкие дамы очень всем интересовались и стали с Баранщиковым "откровенны и жалостливы", а он, "приметя их слабость", придумывал, как бы ещё усерднее их утешать, и затеял показывать им смешное и по их пониманию «чудное», т. е. сверхъестественное дело, которого никто, кроме русского человека, сделать не мог бы.

Это касалось невероятности аппетита и ещё более невероятной силы и крепости желудка.

Однажды, "во небытность Магомета" дома, Баранщиков, оставшийся один при четырёх турецких дамах, "насыпал целый глиняный" горшок сарацинским пшеном и, сварив из этого кашу, положил в неё тюленьего жиру, отчего "каша разопрела и горшок треснул". Смотревшие на всё это турецкие дамы ужаснулись, что это такое состряпано и куда оно годно теперь, после порчи каши отвратительным тюленьим жиром. Тогда Баранщиков, видя их смешной ужас и непонятливость, сказал им: "вот посмотрите, сударыни, как я по-российски стану кушать кашу!" И он преблагополучно съел весь горшок и встал будто голоден.

Турецкие дамы глазам своим не хотели верить, что "Москов всё это съел", и как только муж их возвратился, они все к нему подлетели и наперерыв друг перед дружкою спешили рассказать о каше с тюленьим жиром, от которой горшок лопнул, а брюхо Баранщикова осталось в целости.

Магомет не поверил жёнам, будто человек может съесть такое количество каши с тюленьим жиром и, призвав Баранщикова, стал его допрашивать по-турецки: "Ислям Баша! нероды чок Екмель?" то есть: "как ты кашу ел? Если горшок треснул — отчего твоё брюхо не треснуло?" А Баранщиков, весело отвечал паше: что это неважно, а что он ещё два горшка съест". Магомет совсем изумился и сказал: "Ну, россияне! Вот так народ! Недаром они сожгли в Чесме турецкий флот, разбили корабли и умертвили храбрых турецких витязей! Но скажи, пожалуйста, — отчего вы такие сильные?" На такое любопытство Магомета Баранщиков отвечал "хорошую ложь" (sic). Он сказал так: