По прибытии в Петербург, он нанялся матросом на корабль генерала Михаила Савича Бороздина и коллежского советника Василия Петровича Головцына с платою по 10 рублей в месяц и в половине сентября вышел в море. Корабль был нагружен мачтовым лесом, а курс они держали "из Кронштадта в Бордо и Гавр-де-Грас". Однако на этом корабле Баранщиков дошёл только до Копенгагена, где он опять сделался жертвою злоумышленников. И отсюда справки о нём уже стали невозможными, а приходилось верить ему во всём на слово. «Скаска» же Баранщикова становится с этого шага всё более интересною и менее вероятною.
VIСлучилось так, что когда корабль Бороздина и Головцына пришёл в Копенгаген, то Баранщиков "был спущен на берег, для покупки нужных припасов, и зашёл в питейный дом, как свойственно русскому человеку, выпить пива". Тут он встретил датчан, которые показались ему очень приветливыми и чрезвычайно ему понравились. "Не понимая их языка, но видя их благорасположение, он знаками показал им, что ему надо спешить на корабль". А датчане тогда "сейчас же догадались, что он русский, и указали ему на водку и пиво".
Баранщиков, "как свойственно русскому человеку", не устоял против водки и пива и обязанности свои отложил, воспользовался приглашением и начал с датчанами пить. "Через полчаса их приятная компания увеличилась и к ним присоединился какой-то "нарядный плут". Этот внёс оживление в беседу тем, что стал объясняться по-русски в таком роде: "здравствуй, брат! здорово ли ты живёшь? откуда и куда плывёте?" Себя же этот "нарядный плут" назвал русским из Риги, приехавшим на галиоте рижского купца Венедикта Ивановича Хватова, и плут угощал компанию водкою и пивом.