- Телефон забыли!

- Побежали!

Как тут не сдвинуться?!

Бежим туда, откуда пришли - по другой дороге. Я бы ещё быстрей побежал, она сказала бежим, но будто бы я сказал. Я перевожу её через всевозможные мелкие пропасти: какие там пропасти, это я сейчас так говорю, ямы это: справа пятиэтажка, слева девятиэтажка, между ними рыдваны, после ливня посреди августа лужи, песчаная грязь, недоконченные стройки, развороченные люки, сломанные железки (днём дети не напарываются на эти железки, не помирают, знают обращение со всем, что сломано и торчит, размеры, высоту их знают, знают откуда да куда притереться: через всё это я должен пройти: в этом смысле, брательник, жизнь не асфальт, надо научиться перешагивать через множество преград, уметь миновать них...):

...а до этого мы говорили об усатом рыжем, разве могут быть усы у рыжего, если и будут, то противные, тошнотворные, сказали мы: а этот рыжий лох, как назло, в тот день позвонил ей, сказал, разговор есть, она говорит, есть говори, рыжий отвечает, это не телефонный разговор, а она говорит, по телефону всё можно сказать, хорошо, тогда пришли сообщение... рассмеялись (исхлестал бы по щекам, почему не шевельнулся? у неё слёзы набежали, не из тех она, чтобы в другие объятия прыгать, отвернулась, локон свернулся калачиком на щеке); а рыжий в конце-концов не вытерпел, объявил ей, что любит. А она мне рассказывает, обещает, я сказал, если ещё один такой звонок будет, рёбра переломаю... ещё посмеялись... я был выпивший, пшеничная водка на голодный желудок, она