Смотрю я на Свету, на ее кудряшки любуюсь. -- Света, - спрашиваю. -Ваше знако-лицо-мое, вы случайно в Гурзуфе не бывали?
-Как же, как же, - отвечает. -- Наш образцово-показательный техникум столовую Волна регулярно обслуживал в купально-летний оздоровительный сезон.
И вспомнил я наши завтраки в Волне под навесом, манную кашу-размазню, журчащие сточные воды, утренний озноб, когда кожу щиплет от вчерашнего загара, Толика своего, конечно, и ослепительную акваторию порта -- синь бесконечную.
- Светлана, - пою ей тихонько, - люблю ли тебя я не знаю, но кажется мне, что люблю... Вы мне, Светлана, все равно, что родная. Давайте поженимся.
Вот ведь судьба -- сколько я женского пола в жизни своей пересмотрел, а жену мне в в Америку какой-то Михеев, аферист несчастный прислал. И какую забавную -- не в сказке сказать!
Бывает, ночью не спится, все-таки здесь чужая земля, далекая. Где-то за окном полицейские сирены лают. Жутковато. А под боком, слава Богу, спит жена - большая белая, посапывает.
-Свет, - говорю, - может не спишь?
-Что такое, Юлик, что такое? -- бормочет сквозь сон
-Ланочка, не спи. Давай поговорим... О культуре, если хочешь. Ты такого графа-каунта Бесси слышала?
-Читала, - открывает Лана глазки. -- Фамилию читала. Я, Юлик, больше королеву Марго уважала. У вас в Москве ее за макулатуру давали?
И как она все знает, понимает... Поворачивается сразу ко мне, обдает своим жаром. А грудь и живот у нее, наоборот -- прохладные, сонные, потненькие. И скольжу я по наклонной в тартарары:
-Ты и есть королева Марго, - говорю. -- И вся королевская конница и вся королевская рать...