Предчувствовал и готовился. Не иначе готовился, когда стиляжничал, извиняюсь, по-малому джинсами фарцевал -- к обмундированию привыкал и спикал тогда, как все: Баксы, Герла, Хау-мач-воч? К звуку слов привыкал. Культурно, без матерщины, мог одним фирменным словом все описать: Шузня -- джазовая, Погодка -джазовая... Чебуреки с Толиком в Коктебеле -- джазовые, чтоб я так жил!

Толик английский сек, но не очень -- вот и сидит в своем Фрязино. Я ж со словами вообще быстрый; говорить -- не писать. Так что, Толик -- мне друг, но, как это? - антипод. Говорить тушуется на родном даже. Зато стихи пишет -- зашибец! Не печатает из принципа: -- Не хочу, говорит, чтобы любой-всякий, чтобы каждая падла читала. Гордый Толик! Я его строчки насмерть запомнил. Могу дать кое-что для примера, для постановки голоса:

Три весла, как три веселых женских груди...

Это мы в Сокольниках, с телками на лодках. Или, вот, - Виолетте Ц.:

Если ты побываешь в Китае,

Привези мне мартовских котов.

И приди ко мне и будь босая.

Я тогда же буду без штанов.

Не помню, когда, по какому случаю, но Толик есть Толик -- как он это насчет штанов выдал!

Еще вам, только одну последнюю, про Южный Берег Крыма и Черноморское Побережье Кавказа -- ЮБК и ЧПК, кто не знает. Причем, ЮБК -- мне специально посвященное, с личной моей монограммой, что характерно:

ЮБК и ЧПК -- там цыплята-табака,

Шашлычок, люля-кебаб, пляжи полны голых баб.

Я -- беспечный и босой; на губах -- морская соль.

Поцелуй -- рахат-лукум

Эфиопский шик Сухум,

Светлячки и звон цикад

В санатории ЦК.

Кто-то в номере стонал,

Не просохнет просыня.

Запах кофе, вялых роз...

Маневровый паровоз

Прокричит во тьме ночей

В перегоне до Сочей.

Под откосом -- гальки треск,

На топчане кто-то есть,

Где бутылочный прибой,

Где слипались мы с тобой...