Мы, в ланч провожали одного старика-менаджера на пенсию. Он, человек старого закала, выбрал ресторан традиционной кухни Среднего Запада. Ели от пуза что-то крутое из вареных бобов на каенском перце, запивали ледяной клюквенной бражкой. Вернулся я к своему компьютеру, кодировать -- убей, не могу; в глазах -- песок. А, надо сказать, наша компания была знаменита своей уборной; ни на одном этаже такой не было. Ах, какие там замыслили канделябры, какие мраморные чаши... Сотрудники приходили, как в Аглицкий клуб. Поправляли в зеркалах зачесы, галстук. Красота интерьера вдохновляла на разговоры не только о службе, порой, на высокие темы. Конечно, кто-то стоял, журчал у стены, не без этого. Но делали это исключительно деликатно.

И, вот, приношу я в себе туда кухню Среднего Запада; в туалете -- не протолкнуться. Идет симпозиум о глобализации экономики. Смотрю на мое одутловатое лицо в зеркале и вижу вдали моего босса с точно такими же дурными глазами. Как я тут осмелился? Начал дикую бобовую канонаду, еще не скрывшись в кабинке. С сопровождающими осложнениями. Джентельмены не могли дышать. От неслыханного хамства и вообще. Заговорили пушки -- замолкли музы. Опустел наш сортир, и это -- в часы пик, в часы самых интересных и содержательных бесед!

Слышу, из соседней кабинки меня поддерживает другая зенитная батарея. Босс мой, сначала немного стесняясь, потом вовсю тяжкую, и кричит мне через пероегородку:

- Бинс гуд фор е харт. Ю ит энд ю фарт! Юл, хау-ю дуин, бадди?

Кто-то еще пытался, открывал дверь, тут же ретировались. Короче, наша взяла. Друзьями с боссом стали, не разлей вода. Он мне как-то сказал: Кончай, Юл, кодировать -- только зрение себе портишь. Найди пару хороших программистов, откроем тебе вакансию и счет.

С тех пор подался я в агенты-посредники. Их зовут здесь -- охотники за головами.