- Ну ты б... , - перебил его Иван, , но остановиться уже не смог, прям как баба... - Последнее слово он произнес совсем тихо, успев заметить, что испуг в Михиных глазах стал совсем другого рода. - Ну, , прости-прости гада, - при этом он попытался изобразить улыбку, но получилась лишь гримаса боли.

Миха медленно убрал руки с его щек и поднялся на ноги. Сутулый и угловатый, он еще больше сгорбился, поправил очки и открыв рот, силился ответить. Сейчас его взгляд выражал удивленную обиду.

- Ваня, - наконец прошептал Миха - но ты же знаешь, как... - он не договорил.

В этот момент открылась дверь, и вошел грузный, седой муж чина лет пятидесяти, остановился у порога и внимательно посмотрел на Ивана. Затем достал из кармана пачку сигарет, зажигалку и закурил. Миха и Иван молча смотрели на вошедшего. Выдержав паузу, он спокойным голосом начал:

- Миха, покури-ка в предбаннике.

Миха не стал дожидаться повторного приглашения и быстро выскользнул за дверь. Вошедший продолжал, стряхнув пепел на пол:

- А теперь, алкаш, объясни мне, какого черта ты именно вчера напился?! - Ровный тон внезапно перешел в рычание - Я понимаю, что в твоем возрасте только блядки на уме, но я понимать отказываюсь твое отношение к делу! ! ! Я же на тебя пять тысяч поставил! Мальчишка! ...

Иван молча слушал, наблюдая за руками говорившего. Правая, согнутая в локте, продолжала держать пачку и зажигалку, левая, с сигаретой, сей час была вытянута вдоль бедра и заметно подрагивала.

- Я, как последний кретин, договариваюсь с людьми, Фосырева самого приглашаю, а он не в форме! Вано, б..., - у меня просто другого слова нет - ну ты хоть понимаешь, что я на тебя собственную шкуру поставил? - Он резко швырнул окурок на пол и замолчал.

- Петрович, ясно, что оправдываться бесполезно, - Иван даже не сделал попытки подняться с полу, а продолжал лежать, - у Ленки вчера день рождения был, ну должен ты меня понять...

- Да ни чего тебе не ясно, Вано! Ты же знаешь меня! .