- Догадайся с трех раз, , глупышка моя.

- Не сердись, Иванушка, я же каждое воскресенье места себе не нахожу. Как только вечер наступает, я дрожать начинаю, в голову мысли лезут разные. Господи, зачем все это, зачем?!

Иван почувствовал, что майка на груди стала влажной. Он прикоснулся обеими руками к ее голове, медленно отодвинул и посмотрел в Ленкины влажные глаза:

- Зачем? У тебя есть варианты? - Он поймал себя на мысли, что только что задал сам себе этот вопрос. - Ладно. Поехали-ка домой, а то завтра, вроде, на работу. Ты Петровича внизу видела?

- Нет, только Миху - бледный, как статуя. Ваня, ну скажи, тебе очень больно было?

- Сейчас нормально, только голова немного кружится. Эх, Ленчик, спала бы ты себе... - Иван отметил, что совсем на нее не злится, да и голова уже не кружилась.

Но на лестнице Иван опять по чувствовал, как все поплыло перед глазами.

- Нет, видимо здорово он меня зацепил в этот раз, - проговорил он, вцепившись в перила.

Ленка изо всех сил пыталась поддержать его, и ее попытки вызвали его одобрительную улыбку...

***

... "Странно, что прохожие попадаются в этом городе," - думал Иван, наклонившись над рулем и пытаясь хоть что-то разглядеть впереди машины. Дворники лишь размазывали воду по лобовому стеклу, и она, растекаясь по всей поверхности, образовывала мутную пленку.

Приступ дикой боли в руке заставил Ивана скрипнуть зубами - два стеклянных осколка повисли над мостом Лейтенанта Шмидта. Сначала они были маленькими и тусклыми, но быстро превратились в два гигантских вращающихся шара с рваными краями, надвигающимися прямо на машину Ивана. Ослепляющие куски стекла что-то громко и омерзительно орали ему, пытаясь заглушить стоны насилуемого двигателя, но Иван только усмехнулся и с такой силой надавил на газ, что машина рывком взлетела, перепрыгивая через ремонтируемые трамвайные пути.