- Кого кормим-то? Чайки все спят давно...
- Они утром обязательно прилетят, - ответила она, даже не обернувшись, - сегодня цербер на вахте двери заперла в одиннадцать, вот завтракаю, одной скучно... Хотите кусочек? - неожиданно спросила она.
- Хочу, - ответил Иван, придвигаясь поближе. - Вам не холодно?
Девушка повернулась к нему и улыбнулась.
- Теперь нет, - ответила она и, пригладив намокшую от мелкой измороси челку, добавила, - жалко рыбок моих милых, соседка по комнате только завтра вернется, а они тоже голодные... а я тут хлеб уплетаю за обе щеки.
Ее улыбка показалась Ивану грустной, но глаза... "Прямо заглядеться можно... , - подумал Иван, - лет шестнадцать ей наверное... "
- Девятнадцать - сказала она.
- Вы умеете читать мысли?
- Да нет, просто у вас вопрос на лице написан. Вы не стесняйтесь, ешьте, - она протянула ему батон.
Иван разломил его пополам, и они принялись его доедать. Хлеб был влажный и приятно грел руки своим теплым боком. И пришла мысль, что у нее, наверное, тоже такие мягкие, теплые руки.
- Меня зовут Лена, а вас?
- Иван... Матросов.
- Иванушка... , - это она произнесла как-то мечтательно, - прямо богатырь из сказки. Вы спортсмен?
- Инженер.
- А я в Техноложке учусь. Мама не хотела сначала отпускать одну в Ленинград, а потом поняла - все равно я уеду, и отпустила. Я вчера письмо от нее получила... Все как обычно. А у вас мама есть?
- И мама и папа, - Иван улыбнулся, - они сей час в Норильске, геологи... А батон лучше с чаем, я живу совсем рядом. Чай и теплое одеяло гарантирую. Я не страшный?
- Ты... не страшный, ты... добрый, - Лена взяла его за руку. - В этом городе нет страшных людей, особенно по ночам. А куда мы идем? поинтересовалась она.
- На Четырнадцатую линию.