— Как ты посмел меня назвать? — взвизгнула вризрак. Глаза ее загорелись нескрываемой злобой. Она двинулась к нему. — Ты и твой недомерок навечно останетесь в болотах.

У Кыш-Пыша все перевернулось внутри, когда он увидел как сверкнули острые зубы вризрака. Она зашипела как змея и двинулась в их сторону, едва касаясь земли своими зелеными пятками. Нужно было, не теряя времени, вскакивать и бежать от болот как можно дальше, где их не достал бы никакой вризрак. Но Кыш-Пыш настолько испугался, что не мог пошевелить и кончиком пальца. Он просто сидел и смотрел как чудовище медленно надвигается на них.

Мертвая эльфийка подплыла совсем близко и остановилась перед ними. Невыносимый запах разложения вырывался между ее острых зубов. Она начала протягивать к ним руку, все ближе и ближе. Длинные тонкие пальцы с безобразными ногтями, полупрозрачная как студень кожа. Ее пальцы едва успели коснуться Кыш-Пыша, как он увидел, что ее рука прямо в воздухе стала еще более прозрачной, а потом и вовсе превратилась в мутную воду, рассыпаясь на тысячу брызг. Вризрак взвыла, так что барабанные перепонки в ушах натянулись как струны. В необдуманной ярости она метнулась к гоблину, раскрывая страшную пасть, похожу на капкан набитый острыми, тонкими зубами. Этот капкан мог захлопнуться на шеи у Кыш-Пыша за секунду, но вместо этого в лицо ему плеснуло затхлой, болотной водой. Кыш-Пыш закашлял, отплевывая противную воду и протирая залитые глаза. Когда он смог, наконец, открыть их, рядом уже никого не было. Как жуткое воспоминание, на земле оставалась большая темно-зеленая лужа, в которой плавал одинокий цветок ненюфары. Вризрак случайно пересекла невидимую границу болот и превратилась в то, чем она уже давным-давно стала — пустое место.

Малыш все еще не мог понять, куда делось ужасное чудовище. Не тратя время на какие-либо объяснения, Кыш-Пыш поспешил увести его как можно дальше от Зыбких Топей. С них достаточно было и одного приключения. Не забыл гоблин прихватить с собой и Пуговичного человека.