Кыш-Пыш заскрипел зубами и пошел на крайний шаг.

— Хорошо, — согласился он — Я говорящая собака. Теперь ты доволен? А сейчас, собачка хочет получить обратно голову игрушки. Отдай ее мне.

Малыш широко улыбнулся, показав сразу два десятка редких зубов.

— Собачка хочет поиграть?

— Нет, я вовсе не настроен с тобой играть. — рявкнул гоблин.

Родители детеныша были уже совсем близко. Нужно было срочно что-то придумать. Кыш-Пыш рассеяно почесал затылок, стараясь вспомнить какое-нибудь полезное заклинание.

"Радуга на небе" — не подходит! "Больной зуб" — вряд ли, от него будет толк. Заклинание заставляющее навечно окаменеть — нет, это уж слишком. Может быть — приступ безудержного смеха? Пожалуй, это помогло бы, но тогда родители этого малыша сбегутся сюда еще быстрее. А что если..?

Кыш-Пышу показалось, что он придумал подходящее заклинание. Он напряг память, зашептал неведомые слова и внутри его мохнатого кулака, забилось что-то живое. Когда гоблин бережно открыл ладонь, на ней оказалась восхитительная бабочка. Ее большие изящные крылья, переливались всеми цветами от небесно-голубого до малиново-розового. Она, то складывала, то раскрывала их, превращаясь в сказочный цветок.

Кыш-Пыш на минуту сам залюбовался собственным творением. Давненько у него не выходило так хорошо и с первого раза. Он позволил бабочке сделать несколько взмахов крыльев у себя на ладони, а потом высоко подбросил ее в небо, выкрикнув:

— Лети!

И бабочка полетела. Выглядела, она намного красивей любой настоящей. Она осторожно приблизилась к малышу. Тот не отрываясь, следил за ней, открыв от восхищения рот Сделав широкий полукруг, бабочка села ему на плечо. Малыш обрадовался и захотел схватить ее, но бабочка оказалась проворней. Она вспорхнула и закружилась рядом. Высунув язык от радости, малыш пустился ловить ее, позабыв и про гоблина, и про свою игрушку, и про родителей