_ Угу. Хотя не обязательно. Вы довольно прямо просочились в дверь и косяк наш пока в порядке, так что у вас это не смертельно. Можно жить и так. Тем более, что в организме человека много метаморфоз. Вот, например, за день наш скелет укорачивается от ходьбы, а за ночь восстанавливается. Вот так. Угу. Подумаешь одна нога короче. Хотите, можем вторую подрихтовать до нормы?

Последние слова хирург произнес с большой теплотой и любовью, поглядывая на блестевшие в металлическом ящичке инструменты.

Калыван мгновенно оделся.

_ Спасибо, доктор, _ ответил он, пятясь задом из дверей, _ я как-нибудь так перконтуюсь. Пока вроде не плохо выходило. До свидания.

_ Заходите, милейший, _ попрощался с ним седовласый крепыш, снова бросив взгляд на инструменты.

_ Угу, _ кивнул Калыван, закрыв за собой дверь.

Уже минут десять Калыван стоял на лестнице у входа в поликлинику, осторожно щурился на солнце, и колебался по поводу дальнейших действий. С одной стороны посещение хирурга вселило в него уверенность, что пока жить можно, несмотря на ногу. С другой стороны оставались недообследованными печень, почки, легкие (там слышались какие-то хрипы, кажется), ухо-горло-нос, ну и, конечно, желудок. Не стоило забывать также о внезапных напастях: артрите, артрозе, склерозе, гангрене, туберкулезе, сальмонеллезе, остеохандрозе и прочих, названия которых были такими сложными, что Калыван не мог вспомнить их сразу.

_ Мужик, дай закурить, _ в двух шагах от него остановился какой-то занюханный бомж, опиравшийся на костыль.

_ Не курю, _ отрезал в задумчивости Калыван, пытаясь заткнуть нос, чтобы не впитывать благоухание нежданного соседа. Он размышлял о том идти ли завтра за результатами анализов. Поскольку выходило, что руки-то все же были белые, а не желтые, то и смысла особого в этом уже не было.

Бомж прикурил у другого ханыги, проходившего мимо, пыхнул дымком, прищурился на солнце, и снова обратился к одиноко стоявшему Калывану, хитро подмигнув ему.