Капитан же Филиппов добровольно согласился остаться в роли переводчика. Конечно, это было нужно для дела, но все это тогда у нас вызывало неприязнь. В Смольном я сказал, что предателем капитан Филиппов не был. Что же касается решения не называть его фамилию даже при описании его действий, ну, такое может быть только у нас. Помню, после разоблачения антипартийной группы в 1956 году турбоэлектроход "Вячеслав Молотов" был переименован в "Балтику". И прекрасно. Но при описании его боевых действий во время войны не разрешалось писать "Вячеслав Молотов", а рекомендовали писать: "турбоэлектроход, именуемый ныне "Балтика". Вот так-то.

Светлыми летними вечерами на даче в Мартышкино мы беседовали с Балицким Хрисанфом Антоновичем о его былом, в том числе и о капитане Филиппове. Капитан Филиппов И.И. проживал на юге страны. Все послевоенное время после сложной процедуры проверки он проплавал между портами двух наших морей Азовского и Черного.

Да, по-разному сложились судьбы моряков с интернированных судов после войны. Большинство из них продолжало работать в Балтийском морском пароходстве. Правда, не все на загранлиниях. Но уважения заслуживают все, самоотверженно одолевшие тяготы жизни и унижения в немецких концлагерях.

НА КАПИТАНСКОМ МОСТИКЕ

С капитаном дальнего плавания Хирхасовым Борисом Михайловичем мне довелось встречаться в совете ветеранов Балтийского морского пароходства в 1972 году и у него дома на улице Карташихина, что на Васильевском острове. Нужно сказать, что первая встреча полностью оправдала мои ожидания. А ожидал я встретить рослого, крепкого человека с выправкой морского офицера. Действительно, от всей фигуры Бориса Михайловича исходила какая-то невидимая сила волевого человека.

Я беседовал с легендарной личностью и несколько робел, что, по-видимому, не ускользнуло от взгляда старого моряка. Он достал довольно объемистую папку, в которой находились порыжевшие от времени документы: газеты, донесения, письма, удостоверения...