Мы разговорились. Девушка оказалась из наших мест. Она знала даже моего учителя Алдиярова. О, до чего же это здорово - услышать имя любимого учителя здесь, в степи, от незнакомой девушки, которая, подумалось мне, тоже не без его влияния попала сюда, на Анархай. Она еще в прошлом году окончила школу, не нашу, а другую, и теперь работала сакманщицей помощницей чабана.

- У нас на кошаре колодезная вода соленая, - говорила девушка. - А я слышала, что где-то здесь есть родник. Мне и самой захотелось посмотреть на живую воду и ягнят напоить, пусть и они знают, какая она, настоящая вода. Вот выращу их, сдам в отару, а к осени поеду учиться в университет...

- Я тоже со временем думаю учиться, - сказал я. - Только я по механизации пойду. Меня ведь послали сюда работать у трактора, а это так... - показал я на бочку, - временно помогаю... Должны прислать другого водовоза...

Ну, это уж я зря, конечно, ляпнул, просто сам не заметил, как сорвалось с языка. От стыда мне стало невыносимо жарко, но тут же я похолодел.

- Э-эй, акаде-емик, морду набью-у-у! - донесся издали ненавистный голос Абакира.

- Ох, и заболтался же я!

- Что это там? - не разобрав, спросила девушка.

- Да так, - пробормотал я, краснея. - Воду надо везти.

Девушка погнала овец своей дорогой. А он, Абакир, стоя на кабине трактора в дальнем конце загона, орал во всю глотку, размахивая кулаками.

- Да еду я, еду! Уймись ты! Нельзя же кричать при посторонних! прошептал я в отчаянии и погнал лошадь вскачь.

Вода в бочке бултыхалась, выплескивалась, то и дело окатывая меня с головы до ног. Ну и пусть! Пусть там не останется ни капли! Не могу я больше терпеть такие издевательства!

Абакир спрыгнул с кабины и, как в тот раз, снова кинулся ко мне. Я осадил лошадь.

- Если ты будешь так кричать, я брошу работу и уйду!

Он растерялся от неожиданности, а потом присвистнул и обложил меня матом.