- Не спущу! - ухватила старуха его за уши. - Не спущу!

- Бабушка, не губи!

- И не проси! - тащит карга зайца и уж не знает, чем бы его: насолил он ей вот как, да и обманул опять же.

- Бабушка, я тебе пригожусь!

- Обманул ты меня, не верю! - Тащит и сама не придумает: ли задавить, ли живьём закопать?

- Бабушка, чего твоей душе хочется, всё для тебя сделаю...

- А чего ты для меня сделаешь?

- Да всё.

Приостановилась старуха: очень устала с зайцем.

- В бедности мы живём.

- Знаю.

- И моего сына знаешь?

- Знаю.

- Жени ты его!

- Это можно. У оранжевого царя три дочери, на младшей царевне мы его и женим.

- А ты не обманешь?

- Ну, вот ещё: раз сказал - сделаю.

- Постарайся, пожалуйста.

Старуха выпустила зайца.

Заяц чихал, лапкой поглаживал уши: уж очень бабка-то костиста!

Старуха позвала сына, рассказала ему о заячьем посуле. Что ж, он не прочь жениться на царевне! И хоть сейчас в дорогу.

- А как тебя величать, Иваныч?

- Ё, - сказал заяц, - все зовут Ё.

И пошёл заяц со старухиным сыном к оранжевому царю по царевну будет старухин сын сам царевич!

Идут они путём-дорогой, а навстречу им на коне какой-то верхом скачет: одет богато, и конь под ним знатный.

- Куда, добрый человек, путь держишь? - остановил заяц.

- В монастырь, в Загорье, по обету.

- А мы как раз оттуда. Только ты чего ж так уж больно нарядно и на коне?

- А разве не полагается?

- И думать нечего: ни верхом, ни в одежде нипочём не пустят, только и можно "пеш да наг" - таков монастырский обычай. Оставь тут своё платье и коня; отсюда пройтись недалеко.

Тот зайцу и поверил: слез с коня, разделся.

- Мы постережём, не беспокойся! - сказал заяц. - Вот по той дорожке прямёхонько к монастырю выйдешь.

А в том монастыре как раз о ту пору чудил один проходимец и под видом блаженного куролесил; монашки догадались, да кто с чем выгонять, тот и убежал из монастыря в чём мать родила, не дали и одеться. И теперь, когда монашки завидели голыша, на того блаженного Саврасия и подумали: возвращается! - и давай его лупить.